Александр Розов — Меганезия

Александр Розов является, на мой взгляд, одним из наиболее интересных авторов интернетовского самиздата, самиздата чистого, поскольку его произведения на бумаге не издавались и, насколько известно, автор принципиально отвергает саму возможность их бумажной публикации. Им написано множество научно-публицистических заметок по широкому кругу вопросов – от истории исчезнувших цивилизаций до вопросов реформирования российской армии. Написано им также несколько художественных произведений, среди которых наиболее интересным является цикл «Конфедерация Меганезия». В настоящее время в него входит небольшая повесть «Депортация», которая выступает в качестве своего рода пролога к циклу и пять крупных (может быть даже чересчур крупных) романов, которые автор с долей издевательского юмора именуют исключительно новеллами – «Чужая в чужом море», «Созвездие эректуса», «День Астарты», «Драйв Астарты», «Xirtam: Забыть Агренду». Публикуется Розов на Proza.ru, впрочем, его произведения оперативно конвертируются в доступные форматы и выкладываются на Флибусте. Есть у него и полуживой блог с оптимистическим названием «Солнечный ветер».В данной заметке, прежде всего, хотелось бы обсудить произведения Розова, посвященные Меганезии, ибо в них нашли наиболее полное изложение взгляды и позиция автора по всем актуальным вопросам развития цивилизации – реформирование общественного устройства, приоритетные направления научно-технического прогресса, изменения в геополитической карте мира, проблемы взаимодействия науки и общества и многим другим.

Действие в книге происходит в ближайшем будущем, приблизительно в 2040 – 50-е годы. Основное место действия – современная Океания и прилегающие территории (Гвинея, Малайский архипелаг), экваториальная Африка. Розов описывает возникшее в этих краях негосударственную форму организации социума, получившую название Конфедерация Меганезия – содружество независимых общин, управление которым организовано на максимальном использовании принципов прямой демократии.

Избирается техническое правительство, которое состоит из нескольких независимых команд, фактически – коммерческих компаний (наподобие управляющих компаний для многоквартирных домов), которые занимаются координацией, внешней обороной, внутренней безопасностью.

Предварительно граждане заполняют избирательные заявки – анкеты, в которых они указывают, решение каких вопросов они ждут от правительства. Эти заявки усредняются и на их основании составляется карта общественного запроса. Ничего сверх того, что указано в этом запросе, правительство делать не имеет право.

Фактически отбор происходит аналогично экономическому тендеру – побеждает та команда, которая предлагает дешевле всего удовлетворить общественный запрос. Определяется общая стоимость общественного запроса и рассчитывается размер взноса, приходящегося на одного гражданина. Этот взнос является аналогом налогов, но величина взноса будет зависеть от того, каким количеством благ, предоставляемых в рамках общественного запроса пользуется налогоплательщик (неважно, физическое или юридическое лицо).

Контроль за соблюдением правил возложен на суды трех уровней – муниципальный, окружной, верховный суд все конфедерации. Каждый суд состоит из шести человек, из которых трое – профессиональные юристы, отбираемые по общественному рейтингу, а трое – простые граждане, отбираемые по жребию. Суд выступает в качестве арбитра при возникновении любых спорных ситуаций, которые нельзя отрегулировать в рамках действующих контрактов. Основным законом, своего рода конституцией Меганезии, является Magna Carta – Великая Хартия.

Главной ценностью согласно Великой Хартии являются интересы человека. Любое притеснение этих интересов, по любым мотивам – религиозным, моральным, идеологическим недопустимо. Розов отдельно оговаривает то, что интересы могут быть только у отдельного индивидуума, субъектом прав может быть только человек, никаких интересов у групп быть не может, следовательно, невозможно и оскорбить или в чем-то притеснить интересы группы (привет 282-ой!). Если какая-то группа людей желает заявить о своих коллективных правах – она может создать корпорацию, представляющую лишь тех, кто в нее вступил, и лишь по вопросам, которые он делегировал. Этническая или религиозная принадлежность не есть принадлежность к корпорации, следовательно, никто не может заявлять о правах этноса или религии или выступать от имени всех лиц, к ним принадлежащих. Любой человек вправе сделать свой собственный выбор в пользу любых, самых странных убеждений, морально-этических принципов, однако этот выбор касается только его самого, он не имеет никакого права принуждать окружающих следовать данному выбору, «уважать» его религиозные/политические/нравственные чувства/убеждения.

Попытка навязать окружающим свои представления о нормах поведения, вне зависимости от кого она исходит (отдельный человек или группа лиц), является одним из тягчайших преступлений и карается ВМГС (высшей мерой гуманитарной самозащиты). Как доходчиво в книге Розова суть данного определения объясняет подросток-меганезиец иностранному туристу: «Пулю в лоб и тушку в море!».

Естественно, что первым кандидатом на применение к ним этих мер являются адепты различных религиозных культов, в степени, прямо пропорциональной их навязчивости и нетерпимости. А также политики любых толков, в особенности, национального. Попытка создания государства есть преступление, безусловно караемое ВМГС.

Для религиозных деятелей суд Меганезии, как правило, ограничивается депортацией.

Аналогично, тягчайшим преступлением являются любые попытки ограничить научно-технический прогресс, опираясь на некие морально-нравственные нормы. Попытки отдельных группировок навязать обществу запрет генной инженерии как безнравственного вмешательства в замысел бога достаточно быстро приводят к описанному выше итогу.

В школах Меганезии запрещено навязывать детям любые идеологии, предметы, неизбежно содержащие элементы идеологии, такие как литература, исключены из учебного курса. Учитель, рассказывающий детям о необходимости соблюдения неких моральных ограничений, подлежит ВМГС.

Экономическая деятельность регулируется только в случае возникновения конфликтов, разрешаемых в судебном порядке. Однако, законодательно запрещены монополии – любая фирма имеет предел для роста, после которого пятьдесят процентов ее акций автоматически обмениваются на акции общественных инвестиционных фондов.

Научно-технологический рост Меганезии обеспечивается за счет свободного использования всех интеллектуальных достижений человечества. Как говорят в Меганезии: «Взять чужое и улучшить – это и есть прогресс!» Впрочем, вопросы регулирования прав на новые технологии рассмотрены автором вскользь, поскольку здесь очевидно противоречие – с одной стороны, описанная автором творческая активность основывается прежде всего на корыстной заинтересованности, но как реализовать свои корыстные запросы в условиях полной свободы использования любой научно-технической информации?

Интересна военная доктрина Меганезии, поскольку очевидно, что столь своеобразное социальное образование неизбежно вызовет массу претензий со стороны так называемых цивилизованных стран, вплоть до угрозы силового вмешательства. Однако Конфедерация овладела дешевым термоядерным оружием и сделала официальной военной доктриной «ядерную самозащиту» –  в случае военного вторжения в пределы страны, вооруженные силы немедленно пускают в ход «чистые» термоядерные бомбы, отличительной чертой которых является минимум радиоактивного загрязнения. Действия других государств против граждан Меганезии автоматически ведут к ответным мерам, вплоть до убийства, против официальных лидеров данных государств. «Армия мочит противника любым, самым дешевым способом».

Итак, как социальная фантастика утопия Розова несомненно интересна, поскольку представляет собой последовательное изложение идей технократического либертарианства. Впрочем, это не вполне чистое либертарианство, поскольку отдельные общины в Конфедерации вправе выбирать любые способы социальной организации, лишь бы это не нарушало Хартию. Есть общины, построенные по принципу анархо-коммунизма, есть те, которые ближе к классической либертарианской анархо-капиталистической идее.

Лично я согласен с большинством идей Розова о государстве, способах устройства общества и регулировании научно-технического прогресса. Разумеется, пока все описанное фантастика, но идеи такого рода привлекают все большее количество мыслящих людей. Так, за кандидата от либертарианской партии США на последних президентских выборах проголосовало полмиллиона человек, растет популярность Пиратских партий, выступающих против бредовых законов, ограничивающих распространение информации.

Утопичность тех или иных идей в настоящее время совсем не означает их принципиальную неправильность или невозможность. Большинство критиков Розова совершают классическую ошибку – они считают существующие в настоящее время устройство и закономерности развития общества единственно возможными и правильными. Они неспособны понять то, что любой социально-экономический уклад не есть какой-то застывший стандарт, он сам по себе продукт длительной эволюции и со временем  неизбежно превратится во что-то другое. Подобным образом ошибаются, например, критики идей реконизма, когда утверждают что идеи Петрова и Сименко есть утопия и абстракция потому только, что это противоречат нынешним нормам, правилам и обычаям. Вообще, книга Петрова и Сименко и розовский цикл имеют много общего, некоторые идеи, в них повторяются, прежде всего, идея прямой демократии и конкурсного аутсорсинга большинства нынешних функций государства и муниципалитетов как основы будущего общественного устройства, грядущая викификации экономики и распространения трехмерных принтеров и другие.

Самым слабым местом произведений Розова является их чисто литературная сторона. Впрочем, это характерно для всех утопий прошлого, сногсшибательность идей социального переустройства которых, как правило, прямо пропорциональна суконности изложения. Розов находится под очевидным влиянием Ивана Ефремова, кажется даже, что Океания в качестве места действия избрана исключительно из-за сходства полинезийских имен с именами героев Вселенной «Туманности Андромеды». В «Меганезии» легко узнается фирменный ефремовский стиль, в котором бытовые описания и диалоги перемежевываются затянутыми лекциями на самые разные общественно-научные темы, та же склонность автора к, подчас, чрезмерному пафосу. Еще одно сходство с Ефремовым – трезвый и рациональный взгляд на отношения между мужчиной и женщиной.

Розов особо и не скрывает этого, и часто упоминает Ефремова в своих книгах. Книги Ефремова сами небезупречны с литературной точки зрения, что, впрочем, вовсе не умаляет ценности содержащихся в них идей. Естественно, что вольно или невольно копируя стиль Ефремова, Розов не может рассчитывать на то, что его книги станут шедевром художественной литературы.

Это, однако, полбеды. Хуже то, что автор, уже со второй книги цикла, становится утомительно многословен. Собственно, базовые идеи заканчиваются на третьей книге, а дальше начинается бесконечное пережевывание уже сказанного, количество сюжетных линий растет в арифметической прогрессии, а персонажей – в геометрической. Похоже на то, что автор сам попал в ловушку созданного им мира, и, не в силах расстаться с полюбившимися персонажами, накручивает и накручивает их похождениях.

О персонажах стоит сказать отдельно. Увы, но все герои, как один, исключительно положительные люди, искренне увлеченные делом и желающие помочь близким, напоминающие литературно-киношных комсомольцев из советского официоза. В сочетании с однообразными незапоминающимися именами (см. выше) это дает убийственный эффект. Вдобавок, воздух Меганезии, по всей видимости, обладает неким облагораживающим эффектом, поскольку если на страницах и встречаются отрицательные персонажи (пришельцы извне, разумеется), то если к ним сразу не применяют ВМГС, а дают шанс исправиться на стройках народного хозяйства, то уже через 200-300 страниц они превращаются в стандартных положительных меганезийцев…

Впрочем, я допускаю, что все это отчасти стеб и автор просто забавляется.

В любом случае, книги Розова представляют собой весьма интересное произведение в жанре социальная фантастика ближнего прицела, к тому же довольно легко написанное. Поэтому его можно рекомендовать всем желающим в доступной форме ознакомиться с идеями современного технократического либертарианства. Да и те, кто рассчитывает получить удовольствие от чтения боевичка где «хорошие» неизменно побеждают «плохих» с применением различных технических средств, также не будут разочарованы 🙂

Об авторе AG

никто/нигде
Запись опубликована в рубрике Литература с метками , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

4 комментария: Александр Розов — Меганезия

  1. admin говорит:

    Ты не против, я Continue reading → поставил.

  2. Eugene Sirikh говорит:

    «но как реализовать свои корыстные запросы в условиях полной свободы использования любой научно-технической информации» — очень просто. Между информацией и реальным воплощением и находится маржа. Если вы работаете инженером или программистом — такие простые вещи должны знать. Плюс, тут же говорится о творческом развитии этой самой информации.

    • AG говорит:

      В том то и дело, что в мире Меганезии эта маржа будет стремиться к нулю за счет массового использования в производстве минифабрик на основе технологий 3D-принтера. То есть — скачал конструкторскую документацию, загрузил в комп, подключенный к такой фабрике и все, можешь штамповать изделия.
      Если же речь идет об информации в виде неких концептов, то тут соглашусь с Вами — эти концепты еще надо будет превратить в конструкторскую документацию. Но кто будет этим заниматься, если разработанную им программу для минифабрики можно будет бесплатно скачать из сети?

  3. Борис Рогов говорит:

    Прочитал три «новеллы» Розова. Просто восторг! Лучше не читал ничего последние 20 лет, возможно с появления на рынке Пелевина. Увлекательно, захватывающе, умно. Оторваться не возможно. Первую книгу прочитал два раза подряд, при этом второй раз читал с еще большим удовольствием чем первый. Так что, мне представляется, что литературные достоинства Розова дело субъективных пристрастий. При этом далеко не все его идеи мне по душе, но дело же не в этом. Например, изъятие детей из семей не вписывающихся в нижний предел уровня жизни, мне представляется изуверством. И много что еще. Дело в возможности обсуждения интересных способов решения тех или иных проблем. Ефремов со своей догматикой и унылым морализаторством в подметки не годится. Печально, что не существует бумажных книг. Потому что именно такие многоплановые, много векторные, многослойные вещи удобнее исследовать листая туда-сюда.

Добавить комментарий

Войти с помощью: