Мальвина Матрасова. Особый случай

Жили–были, варили кашу,
закрывали на зиму банки.
Как и все, становились старше.
На балконе хранили санки,

под кроватью коробки с пылью
и звездой с новогодней ёлки.
В общем, в принципе — не тужили.
С расстановочкой жили, с толком.

Берегли на особый случай
платье бархатное с разрезом,
два флакона духов от гуччи,
фетра красного пол отреза,

шесть красивых хрустальных рюмок
и бутылку китайской водки.
А в одной из спортивных сумок
надувную хранили лодку.

Время шло, выцветало платье,
потихоньку желтели рюмки,
и в коробочке под кроватью
угасала звезда от скуки.

Фетр моль потихоньку ела,
лодка сохла и рассыпалась.
И змея, заскучав без дела,
в водке медленно растворялась.

Санки ржавились и рыжели.
Испарялся закрытый гуччи.
Жили, были, и постарели,
и всё ждали особый случай.

Он пришёл, как всегда, внезапно.
Мыла окна, и поскользнулась.
В тот же день, он упал с инфарктом.
В этот дом они не вернулись.

Две хрустальные рюмки с водкой,
сверху хлеб, по квартире ветер.
Полным ходом идёт уборка,
убираются в доме дети.

На помойку уходят санки,
сумка с лодкой, дырявый фетр.
Платьем, вывернув наизнанку,
протирают за метром метр

подкроватные толщи пыли.
В куче с хламом — духи от гуччи.
Вот для этого жили–были.
Вот такой вот «особый случай».
Читать далее

Рубрика: Литература | Метки: , | Добавить комментарий

Ну как-то так :-)

Рубрика: Картинки, Юмор | Метки: | Добавить комментарий

Лето в городе

Рубрика: Календарь, Картинки | Метки: | 3 комментария

Пушкин и БГ

А, вспомнил сегодня один забавный эпизод
Мы с тобой как-то поспорили об одном слове в гребенщиковском Северном свете, ты еще говорил, что там вороника на крыльце, а я- что это не вороника, а ворониха
Так ты был таки прав)
Все- таки вороника, это оказывается такой кустарник с мелкими ягодами, только недавно выяснил

афигеть ) а я и щас не знаю такого растения. Думал, это авторский неологизм )

тут я думаю, он просто развернул свою старую метафору » стучаться в двери травы» наоборот
тут же выходит, что не лирический герой стучится в двери травы, но напротив, трава стучит в дверь героя, но он бессилен, он не способен открыть, хотя и слышит, тут , кстати, глубокая натурфилософия, интересно было бы попытаться разобраться подробнее

… которая в свою очередь навеяна известной песней известного любителя природных веществ Э. Клептона «нокин он хевенс дор»

не уверен, но может и так.
БГ вообще много упрекают за заимствования в ранний период
Это пустые упреки, это мимо цели
тут дело в том, что дискурс и рок-поэтику нужно было адаптировать под русскую культуру и язык, а это всегда и во все времена подразумевало заимствование, неважно на уровне концепции или даже прямой цитаты
Пушкин тащемта поступал точно так же, просто не все это понимают

пушкин лично адаптировал дискурс? или арина родионовна тоже имела к этому отношение? ))

Нет, я не про это, в случае Пушкина это жанровое заимствование)
Борис Годунов например- это сводный компендиум всей драматургии Шекспира
Он типологически стопроцентно соответствует любой трагедии Шекспира, но при этом в три раза короче. Что это значит? Это значит, что Пушкин, грубо говоря, конспектировал западную литературу, адаптируя ее к русской почве.
Ровно то же самое с Капитанской дочкой, это жанровый конспект романов Вальтера Скотта
и еще много чего, но это ладно.

да не,это интересно
то есть пушкин пиздил сюжеты, БГ- фразы, а Киркоров- целые тексты песен
как же дальше жить )

Если сильно огрублять, то да, хотя там все сложнее конечно
БГ косплеил Битлус, патти Смит и Клэптона, Цой — Кюр, Летов- Рамонез и так далее
как говорил Пикассо-Талантливый художник подражает, гениальный крадет

Рубрика: Литература, Юмор | Добавить комментарий

Первый тайм мы уже отыграли…

Рубрика: Музыка | Метки: , | 2 комментария

Александр Башлачёв

Я хотел бы жить, жить и умереть в России,
Если б не было такой земли — Сибирь.

А.Башлачёв

Я хотел бы жить и умереть в Париже, если б не было такой земли — Москва.
В.Маяковский

Рубрика: Календарь, Музыка | Метки: | 2 комментария

Эдгар По. Ворон

Как-то в полночь, в час угрюмый, полный тягостною думой,
Над старинными томами я склонялся в полусне,
Грёзам странным отдавался, — вдруг неясный звук раздался,
Будто кто-то постучался — постучался в дверь ко мне.

«Это, верно, — прошептал я, — гость в полночной тишине,
Гость стучится в дверь ко мне».
Ясно помню… Ожиданье… Поздней осени рыданья…
И в камине очертанья тускло тлеющих углей…

О, как жаждал я рассвета, как я тщетно ждал ответа
На страданье без привета, на вопрос о ней, о ней —
О Леноре, что блистала ярче всех земных огней, —
О светиле прежних дней.

И завес пурпурных трепет издавал как будто лепет,
Трепет, лепет, наполнявший тёмным чувством сердце мне.
Непонятный страх смиряя, встал я с места, повторяя:
«Это только гость, блуждая, постучался в дверь ко мне,

Поздний гость приюта просит в полуночной тишине —
Гость стучится в дверь ко мне».
«Подавив свои сомненья, победивши спасенья,
Я сказал:  «Не осудите замедленья моего!

Этой полночью ненастной я вздремнул, — и стук неясный
Слишком тих был, стук неясный, — и не слышал я его,
Я не слышал…» Тут раскрыл я дверь жилища моего:
Тьма — и больше ничего.

Взор застыл, во тьме стеснённый, и стоял я изумлённый,
Снам отдавшись, недоступным на земле ни для кого;
Но как прежде ночь молчала, тьма душе не отвечала,
Лишь — «Ленора!» — прозвучало имя солнца моего, —

Это я шепнул, и эхо повторило вновь его,  —
Эхо — больше ничего.
Вновь я в комнату вернулся — обернулся — содрогнулся, —
Стук раздался, но слышнее, чем звучал он до того.

«Верно, что-нибудь сломилось, что-нибудь пошевелилось,
Там, за ставнями, забилось у окошка моего,
Это — ветер, — усмирю я трепет сердца моего,  —
Ветер — больше ничего».

Я толкнул окно с решеткой, — тотчас важною походкой
Из-за ставней вышел Ворон, гордый Ворон старых дней,
Не склонился он учтиво, но, как лорд, вошёл спесиво
И, взмахнув крылом лениво, в пышной важности своей

Он взлетел на бюст Паллады, что над дверью был моей,
Он взлетел — и сел над ней.
От печали я очнулся и невольно усмехнулся,
Видя важность этой птицы, жившей долгие года.

«Твой хохол ощипан славно, и глядишь ты  презабавно, —
Я промолвил, — но скажи мне: в царстве тьмы, где ночь всегда,
Как ты звался, гордый Ворон, там, где ночь царит всегда?»
Молвил Ворон: «Никогда».

Птица ясно отвечала, и хоть смысла было мало.
Подивился я всем сердцем на ответ её тогда.
Да и кто не подивится, кто с такой мечтой сроднится,
Кто поверить согласится, чтобы где-нибудь, когда —

Сел над дверью говорящий без запинки, без труда
Ворон с кличкой: «Никогда».
И взирая так сурово, лишь одно твердил он слово,
Точно всю он душу вылил в этом слове «Никогда»,

И крылами не взмахнул он, и пером не шевельнул он,  —
Я шепнул: «Друзья сокрылись вот уж многие года,
Завтра он меня покинет, как надежды, навсегда».
Ворон молвил: «Никогда».

Услыхав ответ удачный, вздрогнул я в тревоге  мрачной.
«Верно, был он, — я подумал, — у того, чья жизнь — Беда,
У страдальца, чьи мученья возрастали, как теченье
Рек весной, чьё отреченье от Надежды навсегда

В песне вылилось о счастьи, что, погибнув навсегда,
Вновь не вспыхнет никогда».
Но, от скорби отдыхая, улыбаясь и вздыхая,
Кресло я свое придвинул против Ворона тогда,

И, склонясь на бархат нежный, я фантазии безбрежной
Отдался душой мятежной:  «Это — Ворон, Ворон, да.
Но о чем твердит зловещий этим чёрным «Никогда»,
Страшным криком: «Никогда».

Я сидел, догадок полный и задумчиво-безмолвный,
Взоры птицы жгли мне сердце, как огнистая звезда,
И с печалью запоздалой головой своей усталой
Я прильнул к подушке алой, и подумал я тогда:

Я — один, на бархат алый — та, кого любил всегда,
Не прильнет уж никогда.
Но постой: вокруг темнеет, и как будто кто-то веет, —
То с кадильницей небесной Серафим пришёл сюда?

В миг неясный упоенья я вскричал: «Прости, мученье,
Это бог послал забвенье о Леноре навсегда, —
Пей, о, пей скорей забвенье о Леноре навсегда!»
Каркнул Ворон: «Никогда».

И вскричал я в скорби страстной: «Птица ты — иль дух ужасный,
Искусителем ли послан, иль грозой прибит сюда, —
Ты пророк неустрашимый! В край печальный,  нелюдимый,
В край, Тоскою одержимый, ты пришёл ко мне сюда!

О, скажи, найду ль забвенье, — я молю, скажи, когда?»
Каркнул Ворон: «Никогда».
«Ты пророк, — вскричал я, — вещий! «Птица ты — иль  дух зловещий,
Этим небом, что над нами, — богом, скрытым навсегда, —

Заклинаю, умоляя, мне сказать — в пределах Рая
Мне откроется ль святая, что средь ангелов всегда,
Та, которую Ленорой в небесах зовут всегда?»
Каркнул Ворон: «Никогда».

И воскликнул я, вставая: «Прочь отсюда, птица злая!
Ты из царства тьмы и бури, — уходи опять туда,
Не хочу я лжи позорной, лжи, как эти перья, чёрной,
Удались же, дух упорный! Быть хочу — один всегда!

Вынь свой жёсткий клюв из сердца моего, где скорбь — всегда!»
Каркнул Ворон: «Никогда».

И сидит, сидит зловещий Ворон чёрный, Ворон вещий,
С бюста бледного Паллады не умчится никуда.
Он глядит, уединённый, точно Демон полусонный,
Свет струится, тень ложится, — на полу дрожит всегда.

И душа моя из тени, что волнуется всегда.
Не восстанет — никогда!

1894

Перевод Костантина Бальмонта.

Рубрика: Литература | Метки: , , | Добавить комментарий

Вячеслав Быков — Любимая моя

Рубрика: История, Музыка | Метки: , | Добавить комментарий

SPIN — God is a DJ

Рубрика: Музыка | Метки: , | 1 комментарий

Gorillaz — Saturnz Barz (Spirit House) 360

Обратите внимание на кружочек со стрелками в левом верхнем углу.

Рубрика: Музыка | Метки: , | Добавить комментарий